Август, темнеет быстро. Особенно, если небо в тучах. Свердловчанин с юными екатеринбуржцами поставили две палатки метрах в двадцати от нашей и улеглись. А я всё время переживаю, что приходится рано ложиться, потому что засыпаю плохо и поздно. Но и на улице сидеть смысла нет, костёр то не разводили. Так и пялился в потолок палатки, а Николай изучал экран телефона. Вдруг окрестности сотряс могучий храп. Настолько могучий, что нам даже необязательно было видеть изумление на лицах друг друга. Оно, изумление, концентрированным облачком взмыло верх и освещало палатку фиолетовым, высвечивая в середине облачка слово «Нихренассе!!!». Оставалось только посочувствовать тому, кто спал в палатке с Беленковым и радоваться, что это не я. От последней мысли и заснулось быстро.
Едем на Боевское. В который раз я уже туда, не даёт мне покоя идея найти там что-нибудь из ряда вон. Вот как с Юго-Коневским получилось, аж два раза. Но с Боевским пока никак и у меня подгорает. Доливаю, и тогда просто кипит. Мой разум возмущённый.
Мы перебрались через речку, в которой нынче заметно поднялась вода и пошли на указанное мной место по дуге, захватывая по пути потенциальные экскурсионные объекты. Чуток пораньше я влево взял, пришлось таки несколько канав пересечь. На борту одной Николай второй по неизменной привычке встретил булыгу кварца и по той же привычке долбанул по ней. А она-хоба!- с лиллианитом. Вот как??? Да вот так, это же Беленков, давно привыкнуть пора.
Место, куда всех привёл, я считал рудоразбором. Но Беленков, оглядевшись, заявил, что отнюдь. Это не рудоразбор, а вынутая и брошенная бедная кварцевая жила. Снова он прав, про такой вариант при наличии остатков обогатиловки я почему-то не подумал. Хотя всё на поверхности. Я показал Николаю первому, где мы с Москвичёвым резвились, а Николаю второму кучу, в которой нашёл шеелит и окрестности огласил стук молотков. Недолго он оглашал. Коля-раз минут через пятнадцать взвыл, мол, нафиг мне этот галенит, я его на Коневском выкидывал и ты выкидывал, а тут зачем собирать? Эх, плохо я ещё воспитываю нашу молодёжь. Да чего там, воспитываю- оказывается, дурно влияю, развивая небрежное отношение к некоторым минеральным видам. Вот когда аукнулась то ненависть к галениту. Он же не знал, что этот галенит серебросодержащий. А я забыл. Ну а дальше пошло про то, как я устал , я ухожу и поехали на Карасьевское, а тут нечего делать. Справедливости ради, тут действительно нечего делать. Боевскит и иже с ним глазом ведь не видно, а всё остальное восторгов не вызывало. Мы снялись с места и пошли к береговому обрыву, а там Николаю второму показалось, что в осыпи много кварца. Ну и задержались немного. Арзамасцев нашёл берилл. Ну, он всегда его находит, если есть такая возможность. Как я ортит. Только Николай такие бериллы не признаёт, ему эстетику и прозрачность подавай. Пижон, чо.. Вот и сейчас:
-Я берилл нашёл. Кому берилл?
-Мне! Давай сюда,-заявляю.
-Тебе то зачем?
-Чтобы был. У меня отсюда нет берилла.
К этому моменту выяснилось, что в осыпи кварца то почти и нету и мы пошли на выход вдоль берега, по кустам, где пионэры наткнулись на кучу кварца,привезённую и высыпанную зачем-то у берега. Тут мы ещё задержались. Содержимое кучи выглядело так же, как и та пустая жила, с которой мы так быстро свалили. Разве что вольфрамитик пару раз попался. Ушли окончательно. Ничего, я потом снова сюда как-нибудь с кем-нибудь. Долью.Чувство глубокого неудовлетворения надо гасить.
