КОЛА 2017

[Юльча]

   Раздолбанная с виду иномарка на деле обладала очень неплохими ходовыми качествами. А Абдул (не буду лукавить) – оказался отличным водителем. Но, как и все наши встреченные таксисты, очень уж словоохотливым. Всю дорогу он (как истинный правоверный мусульманин), болтал практически в одно лицо обо всем – о вере (и не только о своей), о мясе ( в том числе о любимой мной свинине), о своей неземной доброте и невероятной работоспособности. А думал, похоже, о том, что вот эту, сидящую сзади хмурую, сонную и отвратительно-противную строптивую женщину он, как истинный горец, повесил бы на первом же суку. Чтобы не оскверняла своим грязным присутствием и неуважительным взглядом его железного коня. А может, я придумываю. Но отдохнуть он нам не дал совсем.


   Зато, направляя его болтовню наводящими вопросами в интересное для нас русло, мы услышали много познавательного. Жаль, все оно тут же и вышиблось у меня из головы этим, как я уже упоминала, радостным дождливым северным утром.


   А уж как обрадовался спросонья Амбер, получив в 5-30 смс, что мы в Ревде, приехали, и нас надо забирать. Виду, правда, не подал. А ведь помнится, даже мечтал как-то, что не в пять же часов утра мы нагрянем… Прости, Миша. Было очень холодно, от этого я эгоистически уложила совесть спать, и даже не заметила.
 
   Что-то мой отчет превращается в принесение извинений всем, с кем удалось свидеться. И как меня до сих пор терпят?

[Юльча]

   Нас ждали. Не в такую рань, конечно, но ждали. А это было приятно.


   Несколько сонный Амбер забрал совсем сонных, продрогших и скисших нас в мастерскую Виктора Григорьевича Гришина, где они базировались. И где нас встретил еще более сонный, лохматый, но веселый Михалыч, уже варганящий для нас завтрак – макароны-бантики с какими-то безумно вкусными сардельками.
 
   Столько часов в дороге, на холоде, на нервах, на перекладных и на авось… А здесь – тепло, еда и уют. И знакомые дружеские лица. И теплые улыбки. И радость от встречи. И хочется говорить и говорить о чем-то, но все мысли из головы в момент повылетали.
 
   Совсем не спавшего в эти сутки Андрея вид настоящего жилья и кровати тут же сморили, и он без задних ног бессовестно удрыхся.
   А я так счастлива, так приятно было видеть всех – не где-то на выставке, в смокингах и при галстуках, а вот так, почти в полях, в неформальной обстановке. Когда рюкзаки в проходе. Когда пол завален камнями. Когда разговоры только об одном – где были, что видели, и где бы еще побывать. А вообще, я просто безумно рада видеть их всех. И так мало у нас времени на поговорить.

[Влад Мир]

Спасибо Юльча!  Как будто сам прошёл вместе с Вами весь маршрут! Вы молодцы!

[Юльча]

   Андрюху разбудили в районе одиннадцати, и мы всей компанией завалились в гости к Виктору Григорьевичу, где нас познакомили  еще с одним коллекционером. И что удивительно, опять же с моим земляком. Третий раз за поездку, в таких далях, встречаю нижегородцев.


   В.Г. показывает нам свою коллекцию, вероятно, лучшую и наиболее полную коллекцию минералов Кольского полуострова, и в частности Ловозерских тундр. Редчайшие и уникальнейшие образцы, от качества и сохранности которых у меня дух захватывает. Что-то из этого я уже видела, а для Андрея данное действо было впервые, и он немного прифигел. Все о чем-то учено беседуют, произносят слова на тарабарском языке, я, как обычно, туплю. Все стандартно.


   Уходим от гостеприимного хозяина с подарками, усталые и довольные. И уже ближе к вечеру возвращаемся в мастерскую, где Михалыч снова нас кормит – на сей раз ужином. Он как-то быстро соорудил жареную картошечку, и эти сардельки размером с полтарелки… Бесподобно! Я и дома-то не способна сделать столь быстро столь вкусно.


   И признаюсь… Я сожрала почти все персики и виноград, лежащие на столе. Всё жру, понимаю, что надо остановиться, что какие-то приличия существуют, в конце-то концов… И не могу. Оголодала в тундре без фруктов…По-моему, я уничтожила у ребят за один день недельный запас продуктов.  Мне честно было стыдновато. Одиннадцать дней автономки укачали мою совесть.
А уж как выпить в этом тесном кругу хотелось – мочи нет. Ну, мы и выпили. Немножко. И так душевно посидели и поговорили, что я забыла, зачем мы здесь. Так бы и осталась. Но…

[Юльча]

   Расслабляться еще рано, ночевать-то мы планировали на Умбозерской. А дело – есть дело! А - делу время, потехе час. Но так лень было, так не хотелось опять на улицу…


   Только благодаря непьющему почему-то Амберу, мы успели и в магазин за продуктами, и на родник за водичкой. И с комфортом доехали на амберовом внедорожнике до проходной Умбозерского рудника. Без трезвого Мишиного участия мы, такие все эйфорично-счастливо-усталые, вполне могли бы оказаться снова в тундре совсем без пропитания. Как-то от расслабленности соображалка перестала работать. Да и не хотелось, думать-то…


   Михалыч, взвалив на себя мой, вдруг ставший странно-бесформенным рюкзак, проводил нас через территорию бывшего рудника до отвалов шомиокитового тела – обосноваться решили внизу, в тундре. Самостоятельно мы б ни в жизнь этот отвал не нашли, без привязок, координат и навигаторов.
 
   И только удостоверившись, что мы устроимся нормально, Михалыч потопал (полез) обратно наверх, на отвал, на дорогу. Так жалко было его отпускать… Не наобщалась я.
   Но… Все хорошее имеет свойство очень быстро заканчиваться. Чтобы уступить место другому чему-то хорошему. Как Михалычу пришло время уходить, так и нам настала пора ставиться – небо пугало тучами.
 
   Наскоро перекусив, вроде даже не грея чай, мы бухнулись спать.

[Юльча]

                                         2 августа. Умбозерский рудник.


   И продрыхли, не просыпаясь, 14 часов – в кои-то веки с утра ничего на палатку не светило, не грело, спать не мешало. Первая для нас ночь после Терского.
   Вылезли, когда уже минуло два пополудни – пасмурно, хмуро, невесело. Погода кардинально испортилась, только мошкары еще больше.


   Наскоро позавтракав остатками колбасы, чтоб совсем уж не терять этот день, идем в начало отвалов, к зданиям, искать уссингит. Я каждый приезд туда его ищу. Да не просто так уссингит, а со Шкатулки. Раньше даже активней искала, потому как сказали, что хрен я его там найду. Но в один из приездов мы его таки нашли, меня чуть отпустило, и жить сразу стало веселее.


   Но в этот раз никакого уссингита не было и в помине. Ни больших кусочков, ни маленьких, ни даже крошек не попадалось.


   И без того хмурое настроение в этот пасмурный день стало еще мрачнее.


   От нечего делать, перемещаемся к месту, где когда-то наковыряли канкрисилита. Похоже, с тех пор его стало еще больше – металлоломщики выдрали какую-то трубу прямо по центру отвальной горки, вывернув ее наизнанку, и выбросив внутренности на поверхность. Теперь вместо горы – траншея. Зато с образцами проблем нет.


   Но все равно – грустно, обидно – уссингита-то нет…
Нет уссингита – нет настроения.
   А при встрече Михалыч придарил мне такую булю уссингитовую, ну прям с кобылячью голову. Привираю, конечно, но совсем чуть-чуть. Я таких больших кусков и не видела. Запнулся он за нее. Он вообще периодически об уссингит спотыкается. Как идет через Умбозерскую, так и спотыкается. Каждый раз. Я даже место знаю, где надо спотыкаться. Но мне это знание ну никак не помогает.
 
   В начале десятого (аж) вернулись в лагерь. Что-то после терского ноги совсем не переставляются. Так устала, что даже с Андрюхой за водой не пошла. Сфилонила.
   Около рудника течет ручей Аллуайв, но лезть в гору выше строений не захотелось. Решили набирать воду, пройдя чуть дальше отвалов Шомиокитового. В этом году такая погода, что снежники не растаяли, и уже не растают. И маленький безымянный ручеек, текущий там с горы, не пересох, как бывает обычно. В дальнейшем эту воду и пили – на вкус, как сосулька.
 
   Ужинали БП-шками. Обязательный чай и баиньки.

[Юльча]

                                                             3 августа. Все там же.

   Опять проспали, на сей раз до 12-00. Над Хибинами тучи, все так же мрачно и пасмурно. Как вчера, только хужее.
   Ветер сменился, и теперь гонит эти тучи на нас. Пока нет дождя, экстренно кипятим чай и завтракаем. А когда начинает капать, забираемся в палатку. Поразбирать вещи, что-то записать, поваляться. Все лениво и тягомотно, жутко хочется спать. Над горами гремит и сверкает.











   Спустя какое-то время Андрюха выгоняет меня из дома (что-то вертится в голове про хорошего хозяина и собаку), чтобы я не ныла ему в ухо. И я, нацепив плащ, уныло лазию по отвалу Шомиокитового. Ничего особо и не нашла, только вымокла.


   В этот день никуда больше не ходили. И ночь прошла отвратно – не спалось, ломило каждую косточку и суставчик, каждая клеточка тела молила о снисхождении и пощаде, а настроение исправляться и не думало.


На фото: Желтые прозрачные пластинчатые кристаллы сфалерита в альбите.

[Юльча]

                                                          4 августа.


   Вечный дождь, мерзопакостно и очень сыро.
И раз уж все равно ничего другого не ищется, идем и долбим канкрисилит. Упаковываем его и там же прячем на отвалах.
 
   В этот же день к вечеру созваниваемся с Виктором Григорьевичем, и договариваемся о ночевке у него в мастерской. Чего-то даже на отвалы Северного карьера не хочется.


На фото: Крупное выделение яркого сиреневого канкрисилита с красным эвдиалитом, черным эгирином, мурманитом и зернами желтого содалита.

[Юльча]

                                                            5 августа.


   Все тот же Шомиокитовый.


   Мокро. Все время мокро. И ветрено – по-другому здесь и не бывает. Но, Слава Богу, хотя бы сверху пока не течет.
   Завтракаем шпротами, что таскались с нами на Терский. Остатки колбасы сдуло с нашего каменного булдыгана-стола – мышки съедят.
   И до обеда складываемся, отбираем и запаковываем образцы. Разглядывая что-то, наколоченное Андреем, обнаруживаю неплохой коробицынит. Странно. Специально же его искала – не попался…







   Какие-то мешки с камнями запихали сразу в рюкзаки, что-то потащим в руках. Да заныканное вчера на отвале еще нужно забрать.
 
   Выбираемся и вытаскиваем все наверх. И уже налегке идем поснимать тот безымянный ручеек, что поил нас водой. Снежник, что не растаял к началу августа. Цветущая мать-и-мачеха. Какие-то насекомоядные растения. Помню, здесь они обычно цвели в июне.

[Юльча]

   Время неумолимо стремится к вечеру, и надо выбираться.


   Понуро бредем, обвешанные рюкзаками и пакетами. И конечно же не я, а Андрей, поддевает носком ботинка сиреневый кусочек уссингита, торочащий прямо из дороги. Я эту дорогу носом уже пропахала, не было там ничего… А они вона как, всё ходють, спотыкаются…


   Следующие полчаса (а дали мне всего минут пятнадцать) я ползала на карачках вокруг места находки. А что, Андрюха тоже ползал. Еще мелочушки набрали. Хоть что-то…

[Юльча]

   Ну и доплелись, наконец, на площадку перед проходной, откуда вызвали такси.
 
   Зря переживали – машинка приехала быстро и не дорого, наши тюки никого не испугали – зрелище для этих мест привычное. Большущий колоритный таксист всю дорогу очень красноречиво, раскрасневшись от возбуждения, размахивая руками, признавался в своей любви к правительству. И колошматил при этом кулаками по рулю. Мы благоразумно помалкивали, кивали и поддакивали. На этой волне патриотизма и добрались до Виктора Григорьевича, который проводил нас в мастерскую – устроиться на ночь, да помочь определить некоторые наши образцы.


   Только попрощавшись с ним, мы обнаружили, что есть нам практически нечего, а главное – совсем нет хлеба. И в половине девятого, оббегав почти все магазины Ревды, мы выяснили, что: во-первых – все магазины работают только до девяти вечера; а во-вторых – хлеба к вечеру нигде не остается. Но… Земля полнится не только слухами, но и добрыми людьми, и в последнем возможном месте, на излете надежды, нам чудом удалось приобрести буханку потрясающе свежего Ловозерского хлеба, банку помидорок в собственном соку, свежих томатов на салат и какую-то самодельную аджику из овощного киоска. Мы все еще не могли отъесться, а потому, плюс к купленному, снова трескали картоху с сардельками.
 
   Силушки совсем не было, и мы напросились остаться у В.Г. еще на денек.

[Юльча]

                                                   6 августа. Ревда.


   Спали мы долго и упорно, учитывая наши обычные полночные посиделки. Но встала я, как всегда, первая.
 
   Завтракали яичницей, зажаренной на нашей походной сковородке.


   И вышли из дома только часам к четырем – снова требовалось осуществить рейд по магазинам и отыскать хоть какой-то сувенир с видом Ревды. С трудом удалось найти магнитики с видом Карнасурта. Воскресенье, все закрыто. За этими делами и по городу прогулялись. А ближе к вечеру напросились в гости к приютившему нас хозяину – с последнего посещения снова набралась кучка непоняток. Так и просидели у Виктора Григорьевича до вечера, разглядывая и определяя образцы. И опять же ушли не с пустыми руками – без подарков никто из нас не остался.
 
   Не заходя домой, добрели до родника – большинство жителей Ревды воду из-под крана для питья не используют.




   Ужин случился совсем уж поздно – снова картоха, на сей раз с курицей – и сейчас поедим, и в дорогу прихватим. Доели все остатки, что можно доесть. По-быстрому запаковали наши находки в коробки, позаимствовав у Михалыча с Амбером с трудом добытую ими тару и газеты.


   Пишу им извиняльную записку – они снова ушли в горы, мы уже не увидимся.


   Почему-то стало грустно. Нам, уже несколько отдохнувшим, совершенно перехотелось уезжать. И на Северный карьер я уже готова прогуляться, и на Карнасурт так и не сходили… Но… Решено уже все…


   Легли опять после двух, вставать в шесть утра. Снилось мне, как мы с Михалычем тырим на поле колхозную картошку.

[Юльча]

                                                          7 августа. Отъезд.


   В 6-00 звонит будильник. Звонит долго, нудно и отвратно.


   Второй в 6-20 я даже не слышала.


   Вскочили в 6-40 – естественно, проспали.
   
   Какое-то время заняло укладывание рюкзаков, завтрак бутербродами, вынос мусора. Собрались только к 9-00, заскочили к Виктору Григорьевичу – попрощаться и вернуть ключи. И вот уже крошечная Дэу Матиз с тетенькой за рулем везет нас в сторону Оленегорска. В багажник поместился только один рюкзак, второй, вместе с Андрюхой, с трудом запихнули на заднее сиденье. Оставшееся свободное место (у меня в ногах) завалили какими-то пакетами и коробками с камнями.
 
   С утра дождило – серо, пасмурно, хмуро. Скорость 60 км в час, по прямой, правда, разгонялись аж до 90 км. Женщина-таксист оказалась на удивление неразговорчивой, спокойной (вспомнились добрым словом все предыдущие наши водилы), и довольно быстро и беспроблемно доставила наши сонные тела до ж/д станции. Что будем делать дальше, мы на тот момент даже еще и решать не начинали. Вроде закончилась наша поездка, пора домой. Но как только понимаешь, что это всё, что впереди только дорога обратно – хочется отсрочить, оттянуть, придумать еще что-то.
 
   Ну и решили – как карта ляжет. Будут нормальные билеты до Питера – так тому и быть, возвращаемся домой. (Нормальные – это не в разных вагонах верхние боковые полки у туалета). Не будет – едем в Петрозаводск.
 
   До Питера билетов не было, судьба все решила за нас. Зато до города имени Петра совершенно случайно нашлось два билета на хорошие места в плацкартном вагоне. Не иначе, кто-то отказался, потому как больше ни одного свободного места не обнаружилось.


   Наш поезд Мурманск – Новороссийск только в 16-40. Еще уйма времени. На вокзале промозгло и сыро, зарядил мелкий противный, какой-то нескончаемый осенний дождь. Оставив Андрея сторожить груз, пешком, через пути и промзону, сходила в город, в первый же попавшийся магазин. Единственное на привокзальной площади кафе оказалось закрыто, а забегаловка в здании вокзала доверия не внушала. Но вернувшись, случайно, недалеко от станции, я нашла отличную столовую для железнодорожников. Там такие плюшки с маком пекут! В ней и провели время до отъезда.
 
   Прибытие поезда объявили, когда он уже причаливал к платформе. А наш вагон – пятнадцатый, в самом конце. И бегать с таким грузом, даже имея желание, не сильно получается. Но запихались.

[Юльча]

   Все едут куда-то с севера на юг, отдыхать. Веселые, в предвкушении праздника. Мы одни возвращаемся, с отдыха вроде. И печальные из-за этого самого возвращения.


   Непривычно шумно, куча визжащих детей.


   За окном неприятно – серый, будто на старой фотопленке, пейзаж. Дождь грязными потоками стекает по стеклу. Далекие горы почти не видны за водной пеленой. Уныло, пусто, безрадостно. Будто конец ноября, когда уже и яркие краски осени померкли, а зима еще не пришла. Словно с окончанием нашего путешествия моментально испарилось и лето.
 
   Паршивое настроение не исправлял ни горячий чай, ни добрые воспоминания. Но постепенно что-то внутри согрелось, оттаяло. Люди вокруг оказались милыми и приятными, дети – умничками, только дождь все никак не отступал, и все плакал.


   А нам до темноты еще камни требовалось перебрать – на подарки. Мы ж в Петрозаводск едем. А там нас ждет еще одна встреча – там обитает моя хорошая знакомая, удивительно разносторонне развитый, интересный и умный человечек – Саша. Александра Рахманова. В минералогических кругах известная, как Имаго. Буря энергии и работоспособности. Какое-то сочетание несочетаемого. Занимаясь поиском и коллекционированием минералов Карелии, она успевает вести детский геологический кружок, по выходным работает звонарем в храме, ночами пишет какие-то научные статьи для каких-то конференций, а днем работает в Институте геологии, в Музее геологии докембрия, что является подразделением Карельского научного центра РАН. Мы познакомились в 2016 году, когда она любезно согласилась сопровождать нас в поездке в Пиньгубу и Ялгубу. В том же году я побывала и в самом музее, и очень хотелось показать Андрею кое-какие приятности. А там есть, на что посмотреть.


Фото 2016 года.





   Мы настолько увлеклись разглядыванием образцов, а вездесущие дети приняли в этом такое живое участие, что, когда в вагоне погас свет, мамочки светили нам фонариками и телефонами.


   Я уже уснула, а Андрей все сидел и отрешенно, невидяще смотрел в темное окно.

[Kamen]

Юльча ,очень красиво написано! Жаль на Форуме все меньше и меньше отчетов о путешествиях.((